galleonych
кошки-кошки, всюду кошки, эти мохнатые чудовища с кожаными крыльями
Автор:Описание: 15231766_userApraxis, Сабина Шпильрейн
Бета:Описание: jJohny&Mary, Описание: jMcGrumbler, Александр Злыднёв
Рейтинг: PG – 13 АУ, возможные ООС
Пейринг: Снейп/Ефремов (смарм), Невилл Лонгботтом/Герман и Гурген (смарм), Ефремов/«Чашка» (романс), Филч/Трелони (романс), Герман/Инесс, Сэмми уилкс / Ефремов
Жанр: General. Юмор. Приключения. Экшн. Пост-Хогвартс. «Everyone is alcoholics»
Дисклеймер: очень мало канонического ГП, очень много оригинальных персонажей. Почти ничего уже не принадлежит Роулинг, кроме нескольких имен и названий, но я по-прежнему не имею с этого ни гроша. К тому же Джоанн Роулинг у нас тоже один из НЖП.
Предупреждение: Встречается ненормативная лексика, но не чаще, чем это происходит и в нашей с вами жизни.
В произведении использованы герои фанфика «Чертополох» (с) Ассиди - Айрин Уилкс и Бетельгейзе Лестранж. А также некоторые существа и мотивы миров фантаста Ольги Ларионовой и гп-фика «Отрезок пути» (слеш Снейп/Невилл)
Имена, топонимы, термины и понятия взяты из трех переводов: издательства РОСМЭН, Марии Спивак а также народного перевода, в зависимости от того, который мне больше по душе в данном случае. Вполне возможно вкрапление «народного» перевода и суммарных сборов из других фанфиков чтобы увековечить придумки и популяризировать в фендоме путем повторения. Эпизоды детской мастурбации, эпизоды нон-кон-секса. Читайте скорее, пока ее Мизулина не запретила.
Саммари: Вольдеморт, возродившись необычным образом после последней битвы с Гарри Поттером в 1998 году, через 10 лет собирает новую армию из необычных Пожирателей, и охотится за магловским врачом, способным поставить его на ноги. На защиту врача вступают его пациент-поттероман со своим другом, учеником того же врача. Магглы армянской национальности проявляют неожиданные волшебные способности, сродни магии домашних эльфов.
Малфой орудует по Москве, врач прячется в Хогвартсе, где ввиду неважных семейных обстоятельств раньше положеного учится оборотень Тедди Люпин. Его третирует Самуэлла Уилкс-Донованн, юная интриганка и язва.
Приключения врача венчают собой торжество взаимодействия магической и маггловской медицины.
Комментарий:
Фик посвящается человеку, спасшему мне жизнь.
По словам моего самого благодарного читателя, бэты и критика Наиля Тажетдинова (McGrumbler), у меня получился полный шабаш, трэш и угар в виде мешанины (кроссовера) фильмов «Кин-дза-дза», «Мимино» и собственно вселенной Гарри Поттера. Почему же «Кин-дза-дза»? – спросил я у читателя. И он ответил: да потому что сюрреализм на тему национальностей. И еще он сказал, что читатели, не видевшие эти два фильма вряд ли оценять смак моей писанины. Но без армян я не мог, уж коли речь идет о человеке, который меня спас, то он вообще-то диаспорский армянин, так что мне захотелось написать работу про армян (а хотелось мне этого давно и не всегда успешно), но с занимательной начинкой из поттерианы, чтобы читателю приятнее читалось и набрать популярности среди столь нежно любимых мне поттероманов. И еще меня обвиняли в «излишней натуралистичности» написания: мат, быт, лек.средства и наркотики. Но как же писать кроссовер с Хаусом (хоть и вместо Хауса у нас действует мой сквозной персонаж цикла работ некто Иван Ефремов русско-армянской национальности) без всего этого? Именно трешевым юмором и провокационными темами прославился доктор Хаус, так отчего же не использовать столь популярные темы мультифендома в моем мультикроссовере? С уважением, ваш покорный слуга, автор и председатель редколлегии авторов.


Объявляю благодарность:Описание: 15231766_userkreatiffchik, Вячеславу Ильину (psy-nature.ucoz.ru/) нашим «техническим консультантам» по психологии за консультации, обсуждения и сыгровки. А также Описание: jМедведица, Описание: jСусуватари— консультантам по медицинским вопросам (анатомия, физиология, травмы, фармакология, психиатрия), от; Описание: w2KoshcaIrk— талантливой блоггерше и писательнице, стоявшей у истоков эпопеи, Эвану Розье (Описание: jздесь и Описание: jздесь), за сыгровки и обсуждения, Описание: [info]Lycas— За многочисленные интервью о быте психбольницы; а также моей маме, тоже блоггеру (Описание: w2Tigra Masha), за то, что она меня родила, а также за то, что является моим бета-слушателем при текущем сочинении; Maria-m maria-m2@yandex.ru – заказ коллажей и иллюстраций. Автор герба Университета Звартноц, а также журналу Описание: jwww.diary.ru/~obosnuy/ для фикрайтеров, переводчиков и просто начинающих аффтаров – консультации специалистов по любым узкоспециализированным вопросам. Доступно только для юзеров www.diary.ru. На ЖЖ и ЛИ.РУ аналога не видал. Отдельная благодарность всем моим друзьям ВКонтакте и случайным советчикам из сетевых обсуждений, чьи дискуссии вошли в книгу как сыгровки диалогов между героями.

Отзывы и рецензии оставлять здесь

ИВАН АЛЬБУС ЕФРЕМОВ И ОРДЕН СОКОЛА (коллективное творчество).
Комментарии : LiveInternet - Российский Сервис Онлайн-Дневников

С возможностью анонимных комментариев
+ основной блог автора и председателя редколлегии

xbase.ru/index.php?Apraxis (гостевая книга)

(для фейсбучникомв, майлрушников, одноклассников и прочих анонимов)

galleonych.diary.ru/
читать по главам эту сказку и другие произведения
Григория Любовских и Сабины Шпильрейн

клуб взаимопомощи писателей и фикрайтеров на сервисе Вконтакте.ком
vk.com/iaeos,
для авторов любых возрастов, осеняем неординарными идеями друг друга,
делимся знаниями из разных областей, где вы специалист и т.д.




Описание: 15231766_userapraxis, Описание: 15231766_userkreatiffchik,Описание: w2KoshcaIrk,
Описание: w2Сабина Шпильрейн


ИВАН АЛЬБУС ЕФРЕМОВ И ОРДЕН СОКОЛА
абсурдный роман в многочисленных смс
Описание: VANO4
Да, так начинался мой обычный день. Обычный день… Хотя давайте разберемся, что такое обычный день?

По— моему, как раз самые обычные дни могут скрывать в себе все самое радостное, горькое, ужасное… да все что угодно!

Разве вы когда— нибудь слышали: “Это произошло в самый необычный день”?. Нет…обычные дни опасны!

Бойтесь обычных дней…

Рубен Григорян, «Нити»
Смс 1. Запой



... На шкафу у психотерапевта Ефремова стояли разноцветный макет ДНК и огромное чучело сокола пустельги на растопыренных ногах с распростертыми крыльями. По ошибке таксидермиста, чучело было закреплено на подставке неотцентрованным, и потому периодически падало при малейшем качании шкафа.
Пустельга, ткнувшись разинутым засушенным клювом в горбик генетической молекулы, с глухим стуком заваливалась на бок. Генетическая цепочка со звоном рассыпалась.
— Абанамат! — рявкал Ефремов и, кряхтя, выбирался из-за стола подымать упавшую птицу. Он работал на Юго-Западе Москвы, где в своё время магов было гораздо больше, чем улиц с именами академиков; сырцовая магия практически сквозила в каждом кубическом сантиметре воздуха и периодически искрила на кончиках усов Ефремова и его бороды а-ля недельная щетина.
Пациенты нередко называли добродушного доктора кудесником, но явных проявлений волшебства за Ефремовым никогда не замечали. Разве что была у него свирель, подаренная его деду-грузину в приданое к бабушке, армянке грузинского происхождения, Цахик Карапетовне. Это был дудук, который Иван Львович ежеутренне расчехлял из сумки-баула, и после двадцатиминутного чаепития минут пятнадцать высвистывал плач сокола.
— Во, соловей, заливается! — причитала регистратура этажом ниже, а в кабинете по соседству доктор Елена Аркадьевна отмечала весьма позитивное суггестивное влияние трелей на присутствующих клиентов.
Иван же Львович никакого влияния не отмечал ни на кого, кроме мышей, иногда забегавших в его кабинет. Стоило ему начать свист, балдеющая от звука дудки хвостатая тварь самозабвенно взбиралась по стене за спиной врача и даже умудрялась заползти на потолок, откуда потом с писком срывалась, орошая лысину и плечи врача брызгами и какашками величиной с виноградную косточку.
...Ефремов выглаживал черный брюки и прислушивался к звенящей тишине коридора. Метрах в трёх, на уродливом обшарпанном столе, покоился не менее уродливый совковый телефон. С минуту на минуту он должен был противно и требовательно зазвенеть. Ефремов ждал звонка от своего бывшего однокашника и приятеля Джека (от рождения тот был попросту Женькой), единственного, кто о нём вспоминал, если дело не касалось профессиональной деятельности. Эта самая деятельность уже порядком достала Ефремова. Будни были однообразны, новых больных уже давно не появлялось. Половина помещений пустовала, а в другой половине томились от скуки психологи, психотерапевты и логопед, которому заместитель главврача выписывал в достойных количествах спирт для полоскания зондов и пальцев многочисленных пациентов.
В кабинете Ефремова бережливо накрытый вязаной салфеткой на колченогом комоде громоздился телевизор «Рубин», который Ефремов так ни разу и не включал. У противоположной стены стоял разложенный диван, в углу – огромный письменный стол, заваленный грудой бумаг и многочисленными крошками не первой свежести. Наибольшую же ценность в кабинете представляла библиотека. Добрые две-три сотни книг, рассортированные по жанрам и направлениям, покоились на дубовых полках. Ефремов своей библиотекой дорожил, поскольку собирал её долго и с большим трудом. Книги приносили пациенты и коллеги; некоторые книги Ефремов покупал сам, другие брал почитать и отдавать их, как правило, забывал.
Доктор встряхнул брюки и бережно положил их на диван. Посмотрев с грустью на коробку с медицинским спиртом, он принялся мерить комнату широкими шагами. Таким образом он готовился к запою. Понимая запой как своего рода философию ежегодного новогоднего эксперимента, Ефремов предъявлял строгие требования к качеству этого действа. Запой, по его мнению, должен был проходить красиво и жестко, и помочь ему в этом должен был Джек, звонка которого Ефремов и дожидался. Было уже подготовлено изрядное количество спирта, две коробки шпрот, коробка тушенки, несколько буханок хлеба, отутюженные брюки и белоснежный медицинский халат – всё остальное должен был привезти Джек. Джек по своей природе относился к коммерсантам средней руки, которые не видели свой бизнес без укрытия налогов, зажатия зарплаты и вечных кредитов. Познакомились они еще в альма матер, но медицинская карьера товарища закатилась едва ли не после диплома. Потом была служба в спасотрядах и повышения по административной части, где его хваткость нашла достойную реализацию. Дело шло в гору, начались активные контакты с заграницей, постепенно выявляя пристрастие Джека ко всему английскому.
…Приближались долгожданные выходные, а за ними ещё какие-то праздники, потому друзья приняли единогласное решение – нужно уходить в жесткий запой. А захламленный кабинет Ефремова подходил для этого как нельзя лучше. Вообще-то у Ивана была вполне комфортабельная двушка за кольцевой дорогой в Тропарево, которую он занимал с женой и дочерью. Однако жена вела весьма фривольный образ жизни, и домашнему уюту это не способствовало, а посему Ефремову часто было приятно переночевать у себя в кабинете, благо, он был заведующим отделением и опечатывал двери самостоятельно.
… Наконец раздалась противная телефонная трель. Ефремов в два прыжка подскочил к уродливому столу и снял трубку:
— Внимательно… — как можно спокойнее произнёс Ефремов.
— Вано! – прокричал Джек, пытаясь перекричать гул толпы, — Я в супермаркете! Какое вино, на твой взгляд, самое дерьмовое?
— «Токай», конечно! – толк в вине, как и в запоях, Ефремов знал. — Здесь такого нет, как быть? – разочарованно ответил Джек.
— Ты бы его в «Метрополе» ещё заказал. Ясен пень, в супермаркете такого не продают, дерьмовое вино следует искать в дерьмовых магазинах, — блеснул интеллектом Ефремов и продолжил ликбез. — Поищи магазин попроще, там «Токая» завались.
— Попробую, — с досадой в голосе проскрипел Джек и спросил, — Ты готов?
— Давно уже готов! Ты-то сам скоро будешь? — Минут через полчаса, примерно.
— Добро, жду тебя на проходной через полчаса…
Ефремов положил трубку и засёк на наручных часах тридцать минут. До запоя оставались считанные минуты…
…Но минут через десять распахнулась дверь, и на пороге нарисовался улыбающийся Гера Соболевский, известный задрот и неудачник, из тех, которые вечно толклись у Ефремова на коллективных психологических тренингах. Инженер, чокнувшийся над неудавшейся кандидатской диссертацией, он был просто одержим всяческими техническими новшествами, а также Интернетом. Эстетическая натура побуждала его к тусовкам среди креативщиков, где случайно всплыла информация о малоизвестной, но талантливой художнице-костюмере Тамарик Ефремовой, маме доктора. После чего впечатлительный интернетчик просто забредил армянами и грузинами. По иронии судьбы он даже подружился с парнем, у которого Иван преподавал в медучилище.
Ефремов, внутренне морщась от такого неуместного визита, распростер приветственные объятия и возгласил красивым, с легким кавказским акцентом, баритоном:
– Ну, здравствуй, дружок. С чем пожаловал?
– Иван Львович, я только на минуточку, проездом. Вот, заскочил поздравить вас с Новым Годом.
“Бедный Герка, — подумал Иван — Ехать ему до меня полтора часа, сейчас завязнет, будет битый час херню городить.”
— Ну, проходи, коли пришел, — гостеприимничал Иван, лихорадочно соображая, как бы выставить непрошенного гостя. — С чем пожаловал?
— Вот, с подарочком, – Герка, корячась и закрывая дверь, выудил из полиэстрового портфеля какую-то коробочку в блестящей обертке. — Мы с вашим Гургеном скинулись, прикупили. Ефремов добродушно принял сверток, размашисто распотрошил клеенчатую фольгу, расковырял крышку, обрывая неудобные картонные хлястики, и увидел черненый пластик мобильника в пузырчатой целлофановой пленочке. Sony Ericsson k790i.
— Да ты охерел, друг мой, это же 16 тыщ, тебе что, зарплату некуда девать? — Да вы мне как-то так, пустяковую услугу оказали, жизнь спасли… – засмущался Соболевский и маловразумительно залепетал, — У вас же что ни месяц, то новый мобильник…. ломаете… теряете… съедаете… Это вам вместо компьютера… то есть к домашнему компьютеру…
— Да на чёрта мне такое добро, если я в компьютерах профан… — Ну вот, просвещайтесь… книжки будете читать, музыку слушать… фотоаппарат опять же… – Гера топтался между дверью и креслом, и щипал себя за бородку.
Ефремов поторопил.
— Ну, спасибо, спасибо… люблю тебя, Герка. Всегда от души, с изыском. – Он проследил за озорным геркиным взглядом, блуждающим по дивану. — Не обессудь, у нас тут, дружок, торжественное заседание… предновогоднее… Аккуратно поставив коробку с мобильником на стол, Ефремов с сожалением прошествовал к запасам и извлек из ящика флакон спирта:
— На, стопочку пропусти за мое здоровье. Только смотри, ладно?… — отечески напутствовал он молодого человека.
Герман взял флакон, потоптался еще, засовывая его в карман портфеля, и с плохо скрываемым огорчением пошел прочь, так и не похвалившись до конца возможностями подарка.
Германа Ефремов немного недолюбливал, хотя и считал его одним из самых адекватных людей на своих тренингах. Ефремов бережно положил коробку с мобильником на одну из книжных полок и посмотрел на время. Самое оно, нужно идти встречать Джека.
На улице шёл мелкий колючий снежок. Совсем не новогодний. Казалось, что праздники ещё далеко, а сейчас – обычные зимние будни. Ефремов дошёл до проходной и, не заходя к охранникам, встал около входа. Минут через пять подкатило такси. За тонированным стеклом была видна какая-то суета. Мгновение спустя Джек вылез из машины, следом появились большие желтые пакеты. Ухватив пакеты поудобней, Джек засеменил к проходной. Охранники заметно напряглись, но, видя, что Ефремов пошёл навстречу холёному мужику, выпорхнувшему из такси, расслабились и потеряли к ним всякий интерес.
Всю дорогу от проходной на этаж Джек рассказывал Ефремову о своих проблемах, радостях и жизни вообще. Ефремова всё это не очень интересовало. Всё, что пытался поведать ему Джек, он знал наперёд. Ефремов думал о Гургене. Как-то неправильно получилось. В планах у Ефремова было пригласить на всеобщую попойку и Гургена, но тот уже как два дня не появлялся на территории больницы, и в морге его не было. Ему, конечно, можно было бы позвонить, но мобильник опять куда-то затерялся. А сейчас подарок Германа был кстати.
Пока Джек, не переставая болтать, раскладывал на столе снедь, Ефремов натягивал отглаженные брюки и белоснежный халат – неизменные составляющие хорошего запоя. На столе появились флаконы со спиртом и бутылки с самым дерьмовым вином «Токай». Небольшие пиалки, заменяющие рюмки, наполнились до краёв. Джек и Ефремов выпили, наступила тишина. Джек наконец-то заткнулся и о чём-то задумался.
Пили в основном молча. Лишь изредка Джек издавал непонятное бормотание. Первый флакон ушёл незаметно, и тут Ефремов вспомнил о подарке и о том, что было бы неплохо позвонить Гургену.
— Джек, мне же тут подарок сделали…
— Опа, показывай, — Джек заулыбался и добавил. – Надеюсь, что не побрякушки…
Ефремов достал с полки коробку с телефоном. Щелкнув крышкой корпуса, Ефремов увидел вставленную сим-карту и ещё раз мысленно поблагодарил Германа. Экран телефона засветился. Порывшись в телефонной книге, Ефремов улыбнулся уже записанным номерам Гургена и Германа. Всё было просто великолепно. Нажав на кнопку вызова, Ефремов услышал мелодичный женский голос: «Абонент выключил телефон или находится вне зоны действия сети».
— Абанамат! – выругался Ефремов.
— Дай аппарат-то посмотреть, — попросил Джек. – Мммм, неплохая вещь. Камера, плеер, всё путём!
— Да нахрена мне они? Всё равно ведь пользоваться не умею, — ответил Ефремов.
— Учись, всегда пригодится…
— Дай сюда! – Ефремов выхватил телефон из рук Джека и уставился на экран.
– Ну и что мне с ним делать?..
— Да сфоткай меня, что ли, – попросил Джек. Видя, что друг его мнется, начал диктовать каждое действие. – Вон ту черную крышку откинь, да кнопочку сбоку нажимай. Иван, как первоклассник, выслушивал инструкции и неловкими лапищами ковырялся в телефоне. Телефон звякнул и щелкнул виртуальным затвором. На экране расползлась невероятная размазня, в которой только угадывался контур руки и плеча Джека. Еремов приставил телефон с изображением к репе Джека и критически оценил результат:
— Что-то ты, кацо, на Первое мая не похож!
— Какэм, на лифте с пересадкой! — передразнил Джек, вспоминая единственную свою встречу с бабушкой Цахик, когда та уже была выжившей из ума каргой с угрожающей абрикосовой клюкой.
И тут над экраном телефона заклубились вязкие серебристые облака, не пар и не жидкость. И Ефремов увидел над экраном двадцативосьмилетнего себя, Джеку, мать и Сусанну, с прекрасной с копной темно-каштановых волос... И тут на пороге появилась ворчливая Цахик:
— Вуйме, ахчик, эта баквеци моет свои носки в моём колодце. Боз! Она сделает мне большое зло, и нашему Вано тоже! *
— Нет, Жека, ты только глянь, это же мы с тобой 20 лет назад! — Ефремов сунул экран перед окосевшие глаза однокашника.
— Ага, Грузия... А давай-ка мой ноут подключим, вспомним молодость? Джек принёс с собой ноутбук, похвалиться видеохроникой своих похождений, но внезапное воспоминание заинтересовало его куда больше.
— Слушай, Вано, а как это у тебя получилось? — запоздало очухался Джек, инсталлируя программное обеспечение.
— Получилось что? — не понял Ефремов.
— Да видео про Грузию. Ведь это было... Это ж 87— й год...
Ефремов пожал плечами, недоуменно округлив карие глаза:
— А я что, знаю? Может, оно так и надо?!
Джек молчал с секунду, а потом набросился на Ефремова:
— Ты что, козел, циклодола в спирт намешал?
Сползая с кресла, Ефремов почесал волосатую шею под водолазкой.
— Да ты что, Джека, какой циклодол, я ж гол как сокол…
— …Что, соколики, допились?! – внезапно раздался зловещий каркающий голос.
Ефремов поскользнулся и совсем сполз под стол, задев торчащими коленями его ножки. Легонький канцелярский столик со скрипом поехал с места. Пустельга на шкафу трагически накренилась, но Ефремов, несмотря на шок, отреагировал быстро:
— Чучело лови!
— …Не надо меня ловить, — отозвалась птица, поводя изящной головкой, кокетливо пощипала ребро крыла и снова захохотала: — Добро пожаловать в Орден Сокола!…
— Да она… да она же бабушкиным голосом говорит! – в два выдоха промолвил Ефремов.

* контаминация слов по-грузински и армянски. «Ох, дочка, эта бакинка… Сука!...»

* баквеци (бакинцы) – презрительное название азербайджанской диаспоры армян

@темы: иван альбус ефремов и орден сокола